ПОСЛЕ АРКИ — ЧТО?


Автор: Генисаретский О.И.
Источник публикации: «Стратегема», №3, 2004

«На этом мы ставим точку и продолжаем  далее в новом формате  – пусть это будет встреча КЛУБА «СТРАТАГЕМА»»
(Из записи встречи с О.И. Генисаретским, Владивосток, 6 июня 2004 г.)

В июне 2004 года на площадке Центра корпоративного предпринимательства г. Владивостока  состоялся цикл встреч с  Олегом Игоревичем ГЕНИСАРЕТСКИМ, профессором,  доктором искусствоведения, научным руководителем Института гуманитарного партнерства «Путь», ведущим Корпоративного клуба «РЕНОВА» (г. Москва) и, что немаловажно одним из вдохновителей проекта воссоздания Триумфальной Арки во Владивостоке.
Обсуждение темы «Воля наследовать, или что значит вступать в права культурного наследования» было построено вокруг Триумфальной арки – проекта, который был инициирован и реализован при непосредственном участии студентов ЦКП-В и предпринимателей г. Владивостока.
Случившаяся на этом обсуждении проблематизация культуной ситуации Владивостока представляется нам интересной – материал обработан на основе стенограммы встречи и комментариев к ней. Целостные фрагменты встречи обозначены дополнительным отступом, все выделения в тексте сделаны редакцией.
Предыдущий приезд О.И. Генисаретского во Владивосток был приурочен к открытию Триумфальной Арки 16 мая 2003 года и пришёлся на пик энтузиазма вокруг Арки — специфического проекта, который вырос в процессе становления  общности Центр Корпоративного предпринимательства Владивостока. Летом 2001 года Александр Васильевич Ермолаев, один из учредителей ЦКП-В,  сориентировал студентов, собравшихся для работы в его мастер-классе, на проект восстановления Триумфальной Арки, построенной в 1891 году в честь Наследника Цесаревича. 20 марта 2002 года состоялась её закладка. Но всякий настоящий проект – это большой риск, ставка в жизненной игре. Проектами  испытываются на прочность взаимоотношения людей, прочность характеров и чистота намерений, жизнестойкость сообщества,…  С тех пор в жизни ЦКП—В и Владивостока произошло немало изменений. В 2004 году появился ЦКП-В-2. Поэтому  исходное обращение на встрече с Олегом Игоревичем произошло  по поводу наследования проектных намерений и заделов. Разговор о «воле наследовать» оказался связанным с историей конкретногоместа и конкретных людей, сохранивших причастность к ЦКП-В, участвующих в проекте «Фестиваль Творческих Подарков Городу — АРКА», который был задуман и первый раз проведён в день открытия Триумфальной Арки. В этом году Фестиваль состоялся на набережной г. Владивостока – в нём приняли участие творческие команды из разных городов России (в нашем номере смотрите статью куратора Фестиваля Ирины Калиновской – Прим. ред. жур. «Стратегема»).
Образ какого Целого скрыт за Аркой?
Тему встречи со студентами и преподавателями ЦКП—В О.И. Генисаретский определил, задав вопрос о локализации «больших» региональных проектов или стратегий, а тем самым, как это ни парадоксально,  — о размещении «глобального» в «локальном», о застраивании «локального» — «глобальным». К примеру, «Тихоокеанская Россия» и «Владивосток — мировой город»  —  инициативы межконтинентального масштаба, но обсуждается они применительно к интересам Приморского края и г. Владивостока. Налицо двойственность: очень большое, межконтинентальное проектное начинание каким-то образом спроецировать  в одну точку —  всего в один город, даже не в край. Ведь именно г. Владивосток по большому счету и является носителем идеологии развития Тихоокеанского приморья. Происходит проектная локализация большого проекта  в терминах, в образах, в инициативах гораздо меньшего, по размерам проекта .
А разве не то же самое  произошло с Центром корпоративного предпринимательства во владивостоке? Была страновая идеологема «Россия как субъект», «Россия как идея», «Россия как предмет», изложенная в трёхтомнике «Иное. Хрестоматия нового российского самосознания» (вышедшем   под редакцией основателя ЦКП С.Б. Чернышёва). Речь шла о  новой постановке процессов государственного управления  и о судьбе политической власти в России. Потом эта проектная идеологема была  переупакована в проекты «Русского университета» и «Русского института»: был создан ЦКП при Государственном университете «Высшая Школа Экономики» (О состоянии проекта ЦКП  в настоящее время см.: www.ckp.ru.  — Прим. Ред.).  Исходное содержание «Иного»  далее неоднократно изменялось — пополнялось, перобосновывалось,  переоспособлялось. Из замечаний О.И. во время встречи: «Что происходило с замыслом ЦКП-В во Владивостоке? Когда начинаешь соотносить проект ЦКП с другими проектами и стратегемами,  — будь то «Русский мир», «Открытый университет» или «Форум поколений»,  — выясняется, что ни социальные ценностипредпринимательского сообщества,  ни стратегии корпоративного предпринимательства не стали  предметами обучения, не прошли  сквозь иголочное ушко проектной локализации. Пересадки в социальное пространство города или края не произошло. И дело не в том сейчас — плохо это или хорошо. Скорее всего, проектная локализация и проектное позиционирование (в заданном масштабе) к реальному предпринимательскому сообществу (например, в г. Владивостоке) отношения не имеют. Это какая—то другая процедура».
Вопрос о цельном смыслообразе Арки, который в процессе работ по   ее восстановлению был назван «запроектным пространством», — это, на мой взгляд,   вопрос о том  последнем целом, в пределах которого мы все только и способны понимать: себя, свою деятельность и мир, в котором мы живем,  действуем и пытаемся мыслить.
Каждый раз, когда мы о чём-то думаем, что-то делаем, проявляется последняя граница, за пределами которой для нас, — в этом состоянии находящимся, — больше ничего уже  нет. Так уж устроено наше сознание: внутри сознаваемой вселенной – все, а за ее предела — ничто. В тот самый момент, когда мы узнаем, что есть также и что-то другое, мы включим это «другое»  в  пространство нами сознаваемого и  опять оно будет нашим предельным Целым.
Например, для нас космос, вселенная  — верхний предел, а элементарные частицы, «атомы», то есть «неделимые», — нижний. Или: общество — предельное целое, человек — мельчайшая его часть. В гражданском обществе эта часть наделяется, однако,   суверенными правами — на жизнь, на здоровье, на образование и даже на… цельность (integrity).
Реплика: А как быть с невменяемостью?
О.И.Г.: Но человека ведь телом в психушку сажают, а сознание его  туда укатать не всегда удается. Хотя в славянской этимологии тело и символизирует целое (уравнение: тело = целое), у моего разбойного «Я», к примеру,  нет прав, отличных от прав моего ангельского «Я». Не учреждена еще  такая  юриспруденция, в которой защищались  бы права на разбой одной из субличностей человека. Ибо по умолчанию принимается такая онтопсихологическая норма: личность — единственна,  и даже если одна из субличностей её захватит экран сознания, она станет виртуальным «как бы целым» и человек вновь будет отвечать (или не отвечать, по невменяемости) за себя целиком.
Что является для нас — в контексте вопроса о запроектном пространстве Арки — предельно целым и единственно ли оно?
В стране нашей есть государственники (державники), искренне уверенные, что именно государство как таковое, как правильно мыслимая сущность (а не  административный аппарат, не какая—то конкретная ветвь власти) является последним целым, в пределах которого и должно решать все вопросы жизни. Эти люди, в частности,  уверены,  что мы обязаны выполнять «священный долг» защиты Отечества. Раз целое (государство) священно, долг его защиты также является священным. «Не жалея  живота своего»!
В стране есть и другая часть населения. В нее входят люди различых вероисповеданий: для  них церковь (конфессия как общность верных одной и  той же вере)  является предельным целым, а не государство. Например, Русская Православная Церковь, равная самой себе и в Канаде, и в Австралии, и в Китае — где угодно: если ты принадлежишь Ей, то  принадлежишь и России.
Для третьих целое — Русский мир,  как  мир людей говорящих, думающих и чувствующих на русском языке. И тут совершенно другие стратегические ориентации и инициативы, чем в предыдущих случаях.
Они спорят между собой. Одни утверждают: «Церковь — это же часть культуры, один из  институциональных секторов общества. А целостны   как раз культура или общество». Другие говорят: «Нет, государство — это целое, а церковь от него отделена (как и культура, во многом). И мы выстраиваем особые государственно-церковные отношения…»
Вот такие мы разные…. А теперь  вопрос:  можно ли арифметически пересчитывать разные цельности? Если да, их можно было бы мыслить входящими в какие-то структуры? Или, напротив, стоит считать, что целое — единственно и потому в принципе несчетно?
… Вопрос пристствующим: благодаря чему мы с такой лёгкостью можем говорить о цельности, об одном единственном целом или многих целых? Какие способности нашего ума или воли позволяют нам с этим целым как-то вступать в контакт, осязать его, понимать? Назовите мне ту способность, благодаря которой мы нечто можем думать и говорить «в целом». Что за способность, за страсть такая у человека — цельничать, целиться, исцеляться… можете продолжить этот ряд глаголов на свое усмотрение куда угодно?!
Реплика: Мышление, воображение.
О.И.Г: Можно было бы согласиться и с первым, и со вторым. Но я бы другое слово назвал:понимание. А оно имеет дело как раз со смыслами и цельностями (можно сказать также: с цельныи смыслами). Когда мы что-то впервые понимаем, «схватываем», мы вступаем в контакт, прикасаемся к какому-то целому (как бы извне) или входим внутрь  него.
То, что «смысл = целому» — это своего рода  онтологическое уравнение. Смысл — понятие из области феноменологии и  герменевтики. А целостность — это качество системныхобъектов, на пределе понимания нашего свидетельствующее если не о реальности, то хоть о возможности их осуществления. Собственно, мысля системно, мы путём оперирования процессами, структурами, функциями стремимся к целостной картине, соберем некое целое. Когда говорят, что имеют дело с какой—то системой, всегда подразумевают что—то «в  целом». С тем целым, которое эту систему «вседержит», хранит, помнит.
Вот, мне кажется, какова схема понимания, подходящая к пространству , проектно закрученному вокруг Арки:  происходит какое-то событие, если мы причастны к нему, в нас сознается смысл некого, пока еще не определившегося для нас самих целого, а затем нам предстоит локализовать (разместить, может быть,  инсценировать) это событие в пространстве нашего сознания, тем самым понять его, заместив мерцающий, неопределенный смысл — определенным смысообразом (этого события).
Арка — показательный пример того, какие трудности возникают при локализации какого-тоцелого.  Вспомните, какие смыслообразы, какие видения сопровождали тех из Вас, кто хоть в какой—то мере был причастен процессу её воссоздания? Сохранились эти видения, эти смыслообразы  в теперешнем состоянии ЦКП-В2? Стали ли они более ясными, определенными, или погасли, потеряв мотивирующую силу? И если так, то почему? Является ли фестиваль «Пески» хоть в каком—то смысле продолжением того движения души, что воодушевляло вас тогда, до и во время открытия Арки?
Ведь о  проживании опыта встречи, опыта причастности,  можно сказать: «Совместное переживание и понимание образует состояние цельности, в котором вынашиваются самоценные — сначала только воображаемые, затем символически (в игре, ритуале инсценируемые), а затем и реализуемые в социальном действии  — вещи (блага). Если мы собираемся вместе, мы собой самими образуем целое: оно начинает жить в  нас и среди нас, а мы — в нем, становясь,  шаг за шагом им».

«Вы в качестве кого себя тут представляете?»
Сложившуюся в ЦКП—В2 ситуацию и  проект «Фестиваль Творческих Подарков Городу — АРКА» О.И. Генисаретский уподобил психическому мораторию: состоянию жизни, в котором  человек из одной идентичности, одного возраста вышел, а в другой ещё не вошёл. Каждый переживает такие состояния. И это как раз та ситуация, в которой требуется самоопределение.
«Мне, кажется, вы находитесь в ситуации, когда один период жизни закончился, а другой еще не наступил. Поэтому я к вам, поколенчески воплощающим проект «Арка»  — в ЦКП—В2 и во Владивостоке, —  обращаюсь с предложением принять участие в «Форуме поколений» (он состоится в г. Касноярск в ноябре 2004 г.). В частности:  включиться в  обсуждение темы   «Наследие и жизнеспособность». Но это обращение будет иметь смысл только в случае, если вы стремитесь к  определенности  поколенческого самоопределения именно в отношении наследия (культурного,исторического, духовно—религиозного). Стремитесь, даже находясь в состоянии психического моратория».
Из выступлений участников:
Реплика: Живая память о СОБЫТИИ АРКИ 1891 года, когда она создавалась, открывая новую эпоху в развитии Владивостока и всего российского Дальнего Востока, или 2002-2003 годов, когда она восстанавливалась, предполагает осмысленное знание и проживание случившегося и обязывает к служению. При обсуждении «запроектного» пространства Арки не было единого мнения о том, какой ритуал является главным. Существовали разные взгляды на то, как будет жить Арка в будущем. Я для себя помню очень важный этап, когда обсуждалось будет ли это сакральное место, где службы будут идти, или под аркой могут проходить конкурсы авторской песни. Тогда ответ был — это место для светского отдыха. Между тем, в Закладной Грамоте в основании часовни-арки о значении и посвящении этого сооружения сказано «Заложена… в честь Святителя и Чудотворца Николая, в память страстотерпца царственного мученика Николая Второго…». И вот то, что знаковые для этой Арки, для этого события дни в церковном календаре не заходят под АРКУ, это, в принципе, результат ответа на вопрос о будущем «запроектного» пространства. Мне кажется, что еще не поздно вернуть смысл Часовне-Арке в городском пространстве духовных ценностей и ритуалов. А к этому естественным образом приложится и добрая традиция посещения Арки молодожёнами (как знать, может быть после завершения строительства Часовни, что расположена чуть ниже – особое значение приобретут венчания у Арки). Светскую память о СОБЫТИИ АРКИ 1891 и 2003 гг. призвана удерживать музейная экспозиция в Международном выставочном центре ПГОМ им. В.К. Арсеньева, что находится рядом с Аркой. В настоящее время разработана научная концепция, общие подходы к архитектурно-художественному решению, но для воплощения необходимо финансирование. Мы надеемся, что к юбилею «Путешествия на Восток и возвращения Цесаревича» — к 2005-2006 гг. эта экспозиция станет реальностью.
Реплика: Арка символизирует определённые вещи. Это не самолёт, не ракета, это АРКА. Ни дать, ни взять. Держава и скипетр. И поэтому конвертировать символ, который несёт Арка, во что-нибудь ныне приемлемое и ценное очень сложно. Надо действительно работу проделать, переосмыслить эти символы, выделив ценное для сообщества… Я убёждён, что АРКА вычертила пространство, с которым можно работать.
Реплика: Но ведь мы  мы не принимаем ни государство, ни церковь такими, какие они есть.
О. Генисаретский: А что значит — «какие они есть»? Церковь – это, к слову сказать,  сообщество святых.  Вы кого не принимаете в этом сообществе?  Кто эти «мы», что  «не принимаем» Церкви»? Не принимая участия в ее таинствах, будучи за ее оградой, не становимся ли мы уже среди тех, кто Арку однажды снес?
Государство же  — это в первую очередь правопорядок, правопонимание и правоприменение. Повседневная реальность государства в том, что нас, слава Богу,  на каждом углу ещё не убивают, хотя часто кажется, что к этому именно дело и идет. Мы в школах и университетах государственных пока в большинстве учимся. Так что в  какой-то своей частью государство присутствует среди нас.
Реплика: Арка, как символ, напрямую означают государство и церковь. А на самом деле, в историческом контексте Арка совершенно не связана с государством. Мне кажется, что Арка прогнулась в какое-то пространство, которое ещё не освоено. В проекте вытащили: местную историю, людей, которые строили Арку. В принципе всё, что мы развиваем вокруг этой АРКИ —  это карта территории. Основное значение ни в церкви, ни в государстве.
О. Генисаретский: Это тоже одна из версий того, что раньше, может быть не очень удачно, было названо «запроектным пространством».
Реплика: Для меня Арка выступает в качестве того пространства, где формируется альтернатива России. Версия, которая не готовится от имени существующей власти, а которая готовится от имени гражданского сообщества. Или тот образ, который позволяет это сообщество собирать. И это, на мой взгляд, абсолютно.
О. Генисаретский: Ну, не так уж и абсолютно, раз местное сообщество, как раз в качестве гражданского во Владивостоке упрямо не складывается …
Можно сказать, с Аркой  что-то получилось (она сама в первую очередь, благодаря усердию А. В. Ермолаева, да и вы, «зде пребывающие») , а что—то очень важное не получилось. Вопрос теперь в том, что делать… Может статься, как Арка возникла в ауре ЦКП—В1, также она улетучится из ЦКП-В2! Это ведь так случилось, что вы встретились вокруг «Арки», а теперь то живёте  в «Песках», а потом, глядишь, ваша милая (потому как по большей части женская ) общность уплывёт куда—то еще… И  может быть там еще лучше будет . Но я здесь сейчас не диагностикой будущего ЦКП—В озадачен, я о другом. Заостряя свое обращение, скажу так: я о возрождениипекусь, а не о перерождении.
Почему не получилось?
Ситуацию, в которую вернулся О.И. Генисаретский, он определил по ходу встречи как «микрокатастрофа сворачивания запроектного пространства до величины, гораздо меньшей, чем ранее ожидалось». И в качестве примера О.И.Г. привёл свои впечатления от  Дальневосточного Форума региональных стратегий, проходившего во Владивостоке в  июне 2004 г., в работе которого он принимал участие.
О. Генисаретский: Я три дня провел на конференции. Там обсуждалась стратегия развития, продвигаемые Тихоокеанским Центром стратегических разработок под именем «Тихоокеанская Россия» и «Владивосток — мировой город». Так вот, я вам должен сказать, что ни разу никем из владивостокцев слово «Арка» не было произнесено, и сам факт этого состоявшегося события не был даже помянут. Хотя все из владивостокцев, присутствовавших там, прекрасно знают о нем. При этом они  думают и строят свои стратегемы, вообще не предполагая  ссылки на события 1891 и 1903 гг. Три дня говорили о будущем города, края, АТР… и ни слова о русской, российской, не говоря уж о христианской (православной) идентичности этой земли, ни в ее прошлом, ни в ее будущем. Говоря это вам, я  просто констатирую факт: то недоосмысленное, недообсужденное, недопережитое запроектное пространство, что мелькнуло было на Владивостокской школе события, осталось отсутствующим пространством, дырой в сознании и душе. А,  как известно, «свято место не бывает пусто», вот оно и заполняется всякой приблатненной нечестью…
Реплика: Что значит запроектное пространство?
О. Генисаретский: Простите, но это словосочетание не я придумал. Был в ходе работы над «Аркой» вопрос  о проектировании того, как будет обустраиваться городское пространство, поведение жителей города  вокруг восстанавливаемого ритуального объекта. Запроектное пространство — наверное, не самое удачное обозначение грезившегося тогда образа жизни. Но оно было озвучено инициатором воссоздания  Арки,  за которое  А.В.Ермолаему, говоря нашим церковным языком, вечную память надо справить. Свою часть работы он сделал, — не работы даже, а подвига. Остальные участники свои части работы в связи с АРКОЙ не доделали, по крайней мере ни в одном опубликованном  тексте она не зафиксирована. По каким то причинам имевшие место  размышления по этому поводу осталось не использованными.
Для меня это — симптом гуманитарной немощи проекта ЦКП—В: не сдюжили… Говорю это не в порядке упрека, а в качестве опознания развилки: далее или продолжение горяченной псевдостратегической мегаломании, или работа понимания, понимающего освоения заповеданной жизни…
С первых дней строительства Арки  встал вопрос о последствиях её события в образе жизни, в самоощущении городского сообщества, в направленности его развития. На строительстве Арки, слава Богу, чрезвычайных происшествий не произошло. И уже два года назад стало ясно, что Арка состоится. И было понимание того, что поскольку Арка — это символический объект,  она отсылает наши ум и волю к  истории Отечества, к вере и надеждам на будущее наших предков, к их видению и практическому деланию этого будущего, ко многому русскому в них (и потому в нас)… Верилось, что все символизируемое Аркой, будет в продолжительных усилиях  участников Её постепенно прояснятся, обстраиваться проектно, будет деятельностно воплощаться и развиваться.
Казалось, всё рядом, всё названо, начерчено, озвучено. Есть музейный взгляд, есть исторический и церковный, есть общественно-политический (Здесь О.И.Г. обращается к Владивостокской Школе События, проходившей в сентябре 2002, посвященной (в частности) социокультурному осмыслению Триумфальной Арки – Прим. Ред.). Нужно было все это как-то охватить общим взором, иконически склеить. И вот  мы видим, как «запроектное пространство» Арки  схлопывается в банальное постсоветское «как весгда» … да потихоньку и рассеивается.
Что-то не сложилось, что—то нами не слажено было. И это в равной мере касается большинства присутствующих. Вы ведь  помните, как уже  на Владивостокской Школе События участники «не сошлись»: была Школа События, и то, как ее понимали организаторы, был ЦКП-В, а еще музейщики Владивостока и Ассоциации «Открытый музей». Не было ли уже тогда не одно, а три разных события, просто оказавшихся в одном и том же месте? Разные ветви переплелись, какая-то фуга одиноких голосов прозвучала, а потом все рассыпалось.  Может поэтому чувственная ткань, словесные узоры по ней ни в какое запроектное пространство так и не выткались?
Таково моё теперешнее было пиковое событие, была вспышка; осталось переживание вокруг памяти о нем – как свет потухшей звезды, как реликтовое излучение. Всякое излучение рассеивается, если с доносимым им светом  заново ничего не происходит, не делается.
Конечно, в человеческой жизни ничего онтологически не гарантировано. Бывает, один раз в жизни нечто происходит, а потом говоришь: «Слава Богу, хоть один раз в моей жизни такое было! Столько вокруг меня людей, с которыми ничего не происходит! Или  не принимающих предлагаемое судьбой!» Никаких гарантий быть не может, но разве не хотелось бы сохранять  ощущение, что возможно продление однажды сделанного? А, может быть, даже освоение его как  навыка, каккомпетенции?
Это уже мое упование:  пусть и приходится тратить столько сил на выживание, простое воспроизводство жизни, но пусть ещё будет желание и возможности для того, чтобы своезадушевное, заумное, запроектное воплотить, чтобы чудесное событие воплощения его состоялось и, Бог даст, стало навыком, ремеслом жизни. Обыкновенным чудом.

Преемственность,  наследие духовное и культурное как ресурс жизнеспособности
Так мы возвращаемся к объявленному сюжету о поколениях, о  наследовании и вступлении в права наследия. Сегодня этот сюжет уже всплывал  в кругу нашего разговора  в связи с событием  «первопониманиям», «первой встречи» с тем, что для нас символизировано Аркой.
Событие первопонимания, — в психологии оно называется «инсайтом», внезапно, оно случается «тут и вдруг», как откровение. Но так именно происходит потому, что событие это —  наследуемое. Это не мое откровение, оно мне дано в цепи поколенческой  преемственности, как безвозмездный дар, взывающий к незаинтересованному, бескорыстному служению.  Наследственность первопонимания означает, что на этой земле (на Дальнем Востоке ли, в России ли) в течении столетий жили  люди, называвшиеся  героями (военными и культурными), святыми и пророками, гениями знания и искусства, и ещё многими разными именами (в разных культурах). С ними случались озарения, яркие события первопонимания: иногда раз в жизни, иногда несколько, редко чтобы ещечасно или постоянно пребывал на «седьмом небе». Даже такие избранные исповедники веры, как апостол  Иоанн, любимый ученик Иисуса  Христовым, один раз на Патмосе пережил такое восхищение и оставил нам «Апокалипсис», в котором показано, что произойдёт, когда «время упразднится». Это не умоляет значение каждой личности, ведь вы знаете, наиболее дорогими вещами являются редкие вещи, редчайшие произведения искусства. И таково все в наследии   культурном и духовном: оно суть  наследование памяти о таких событиях, которые когда-то переживал кто-то из наших предков, почитаемых нами святых угодников Божих, из  ангелов и прочих лиц, в иных чинах (состояния) Небесной иерархии пребывающих.
Наследие наше складывалось из века в век, что-то в нем от плодов жизни, о мощи её прибавлялось, углублялось, «схватывалось», уплотнялось. Поэтому и можно считать, что наследие — это основа  жизнеспособности, почва, на которой она растет. О том же говорят светские культурологи: мы стоим на плечах гигантов. И наставники благочестия: подабает  прилепляться  к последнему звену золотая цепь Святых.
Что значит вступить в права наследования? Наследование  жизнеспособности, жизненных возможностей (как в смысле мощи, так и правомочности  пользования ею) требует определённого культурного этикета: культурного жеста, обеспечивающего признание оправданности твоих притязаний, доказательство твоих прав наследования.
Мне кажется, что именно сейчас, после наметившегося события сворачивания запроектного пространства Арки, перед возможным забвением уже однажды пережитого подъема, есть шанс закрепить в сознании «прошедших под Аркой» вопрос о поколенческом позиционировании, в  отношении к наследию и …  может быть, вернуться к теме запроектного  пространства Арки.
По поводу значения и содержания запроектного пространства никаких двусмысленностей быть не может: оно безусловно связано с именем цесаревича Николая, последнего Царя нашего Николая II, с террористическим актом убийства Царской семьи и последовавшей за ним исторической катастрофой России. И всякое умаление заповеданного содержания до городских суеверий есть акт измены и предательства, воровской  продажи, какими бы «благими» социальными целями кто бы его не оправдывал. На это счет не должно быть никаких иллюзий, нечего преднамеренно  занижать планки. Планки для того и существует, чтобы они немножко выше макушек значились. Иначе, как говорится, «темечко не выдержит» и все опять «в свисток уйдет».
Иное дело признать, что мы — мы все до единого — к такому масштабу понимания, не говоря о действии, не готовы. Хотели бы, но не готовы, к тому не оспособлены. Тогда надо , возопив «верую Господи, помоги моему неверию», либо удалиться с «поля дхармы», уклонившись от сознания  долга и посильной ответственности, ретироваться с поля боя (из собственного сердца, из «задушевья»  и «заумья» собственного), либо вступить в  права и обязанности наследования.
Фестиваль «Арка» – проект важный сам по себе, через такие проекты возможно сохранение общности — ситуационной общности — и продолжение ЭТОЙ памяти. Ситуация общности, первого события — очень важна , но она вспомогательного рода.  Прислушайтесь к мнению человеку, который провёл полжизни вокруг  дизайна, архитектуры и современного искусства: из проектов такого типа, входа в «Арку», в ее запроектные пространства не существует.
Ибо жизнеспособные проекты производны от наследия, что не мы возрождаем наследие, а оно нас.
Поверьте, это не сообщение мое вам, а только вопрос: входит ли наследование в круг тем вашего сообщества?
Реплика: При этом очень важно понимать, что речь идет не о том, что вот эта сосредоточенность на наследии есть некая работа, требующая сил, а о том, что, наоборот, это есть источник сил.
О.И.Г.: Или вы ужеприняли что—то  как наследуемое вами (пусть только в намерении), или пока еще только смотрите и ещё не видите «что» да «как», или совсем уж «никак»: и не увидали, и  не приняли. И делать тут нечего.
Итак, вопрос о выборе посильного сознания и действия в отношении наследия и наследования. Если имперской и церковной формат «Арки» нам непосилен, если формат Тихоокеанской России и «Владивосток — мировой город» нам не посилен, если «Предпринимательское сообщество г. Владивосток» непосильно и  ЦКП-В2,  так может «Пески»сдюжите? Ну, куда уж дальше—то? Что-то нам ведь должно быть посильно? Зализываем раны после непомерных усилий? Потратили силы на великий подвиг – и  пока в моратории пребываем? Пусть так, я, вы знаете, неуемный оптимист: поживем — увидим!
Реплика: Поверить друг другу надо. Мне думается, драматизм восстановления Арки и того, что стало происходить после 16 мая 2003 г. в том и коренился, что мы друг друга в чём-то подозреваем. А без веры — какое наследие? Когда произошёл такой сбой, это было связано с людьми. Очень важно получить удовлетворённость, благодарность после какого-то события. А тут произошёл сбой. И мне кажется, эта вибрация до сих пор чувствуется. Стоит  обернуться в это состояние любви, приязни Арки и всего, что вокруг развивается.
О.И.Г.: Я готов верить и дальше… На этой запевке и попрощаемся до лучших времен. Видит Бог, мне эта встреча с вами была полезной. Спасибо!

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий