Пространственность в обрядово-игровом наклонении


Homo Ludens - Homo Habitans 

Как бы ни оборачивалось дело, основное условие плодотворности игры - в отношении жизненных пространств - составляют, говоря словами А.С. Пушкина, "покой и воля", смысл которых - в недвойственности естественности и свободе.

 

ЭНЕРГЕТИКА СРЕДЫ 

С развитием средового подхода к различным сторонам жизни много внимания стало уделяться средовому пространствопониманию. 

Среда - это не столько наблюдаемое извне пространство, в котором можно усматривать те или иные виды, сколько поле сил, имеющее пространственно-энергетическую конструкцию. 

Для входящих в среду предметов, знаков и лиц более всего важны программирующие свойства поля: наличие в нём путей с особыми качествами, наиболее или наименее предпочтительных для движения в заданном направлении, а также протекание по этим путям нужных энергетических потоков. 

Структура поля - это своего рода программа. Но, в отличие от своих вычисляющих или языковых сородичей, полевые программы не дискретны в том смысле, что они не строятся из заданных символов некоторого кода; напротив, они континуальны, и детерминация творческих процессов в таких полях также континуальна. 

Стоит вспомнить, что методологическая программа Р. Декарта состояла в переходе от дискретных категориальных и концептуальных конструкций к континуальным. Для этого ему и понадобился lumen naturale (естественный свет разума), без которого не было бы ни аналитической геометрии, ни декартовских вихрей, ни его учения о методе, ни тем более учения о страстях. 

Однако психотехника, которой пользовался Декарт, не позволяла ему заметить то обстоятельство, что естественный свет разума - это философская редакция Фаворского света Преображения исихастов (причём первый из них тварен, а второй - нетварен и самобытен). Но и в том, и в другом случае световая образность свидетельствует об энергийной насыщенности, отличающей полевые воззрения от пространственно-геометрических. 

Программирующие эффекты поля переживаются человеком так, будто бы его что-то толкает или тянет. Если толкает, то сзади, если тянет, то вперёд, при этом важна стоящая за этими глаголами интуиция направленности, движения и коловращения, интуиция пути.

 

ИНТУИЦИЯ ПУТИ

 

В поле путь - это не маршрут, нанесённый на карту, а ощущаемая в тягах и толчках возможность проскользнуть или протиснуться к смутно осязаемой цели. Путь-след сознаётся всегда задним числом, из прошлого; путь-взор может ощущаться и в настоящем, но подлинный путь - путь-осязание всегда только грезится в упованиях и ожиданиях. 

Поэтому мышление и творчество также выглядят здесь как попадание в энергийно-символическую среду, как помещение себя в поле сил и - далее - как продвижение в ней (спонтанное или намеренное, вдоль течения энергопотоков или против них). 

Ясно, что здесь возможны и сопротивление полевым указателям, и движения в обратных направлениях, но на это всегда нужны дополнительные затраты энергии. Подобные попятные движения соответствуют частным отрицаниям в языковых ситуациях, где наличие энергетических издержек не так очевидно.

Соответствия полевой и знаковой парадигм можно проследить и далее: в частности, представляется важным, что телу соответствует субъект, виду - роль, а образу - оператор. 

Образ не столько вид, который можно рассматривать боковым зрением, сколько иконическое тело, способное двигаться в зеркально отражающем его пространстве; и он же, образ, - существо, субъект и оператор, что-то обрабатывающий, преобразующий.

 

ОБРАЗ ИЛИ ИГРА 

Иначе говоря, с каждым образом связана своя игра: затейная, зрелищная (к примеру, праздничная) или строгая, обрядовая. Свой сюжет, в литургической словесности именуемый также последованием. Образ делает в игре видимым то движение по пути, которое само по себе невидимо. 

Показ игры - другим или себе - это своего рода полевое наведение (индукция)

Её вид для наблюдающего играет роль наброска, с помощью которого размечается обозначаемое игрой поле, роль сетки координат, расчерчивающей обозначаемое пространство. 

Благодаря игре делается более внятной силовая конструкция поля, проясняются его программирующие свойства. Понятным становится то, что нас в этом пространстве привлекает, что тянет в него и что в нём обещано. Всякая игра имеет не только своё "что", но и своё "где", свою сцену сознавания

Помимо средовой у игры есть ещё иная составляющая, относящаяся уже не к сознанию, а к воле человека: это отношение между исполнителями и подражателями игры (причём последние участвуют в ней в порядке иконического контакта, отыгрывая не осуществлённые в жизни возможности, воплощая в игре своё жизненное мировоззрение). 

Также нужно уметь видеть тут структуру иконической рефлексии, инвариантную игре и обряду. При этом их жизненные функции не обязательно сводятся к одному только творчеству, не менее существенны защитительные и хранительные функции игры и ритуала, а поверх всего еще и  их способность ценностного завершения каждого шага жизненного пути.

 

ИГРА И ЖИЗНЬ 

В целом игровое наведение можно представить себе так:

1  В каждый данный момент нам дано пространство взаимодействия человеческих общностей (творческих групп), каждая со своим объёмом энергии для тех или иных видов деятельности.

2  Существует и является доступным некоторый архетип, который может быть принят для разыгрывания творческой группой в качестве замысла.

3  Происходит некоторое событие-повод, нуждающееся в творческом реагировании, или есть кто-то, кто инициирует игру.

4  Творческая группа строит связь между действующими лицами, живущими в образах игры, и теми, кто способен стать её смотрителями.

5  Благодаря этой связи в пространстве общностей выявляется какая-то экзистенциальная потребность и необходимый для её удовлетворения объём энергии, находящей выход в соответствующей интенции (внимании, поиске и попытках творческого построения);

6  В этих условиях игра, которая предлагается в связке действующих лиц, исполнителей и смотрителей, может быть понята как прообраз/замысел для возможного пространства общностей; в нём может наблюдаться пространственный эффект кристаллизации, в ходе которого образуются сетевые сгущения, протаптываются пути, пробиваются потоки, возникают новые тяги и толчки. 

В этом воздействии игры на жизненные пространства важна встреча исполнителей и смотрителей, а также их взаимоотношения с действующими лицами игры/обряда. Не имеет особого значения, является ли игра целиком вымышленной и поставленной, или у неё есть реальный прототип: в любом случае она выполняет познавательную, творческую и образовательную функции, обеспечивающие ей самодостоверность. 

Ясно также, что понимание игры как включённости в поле с заданной энергетической структурой (программой) предполагает реальное воздействияе сил, наполняющих её пространство, на участников игры. 

Сопоставление представленного в игровом образе с выявившейся посредством игры экзистенциальной потребностью позволяет сделать много выводов, образующих тему для ещё одной вторичной рефлексии. 

Часто такая рефлексия приводит к формулированию концепции или программы игры, иногда к желанию задействовать игру работой управления. 

Собственной же формой этой рефлексии является различение замыслов и уонцептуальных выводов, предполагающее прямое опознание тех сил, которые проявляются через действующих лиц. 

2003

 

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий