Личностный рост: из 1994 г.


Вот, что было понято-сказано в этом тексте 1994 г. и что невполне сказалось в  последующих   суждениях о личностном ростей [1]   Личностный рост человека никак не ограничивается ни его житейским, повседневным, ни сознаваемым временем и пространством. Это личностный процесс,  протекающий во всех возможных мирах, с которыми человек поддерживает актуальный процептивный, сюжетно-иконический и/или поведенческий  контакт (и реализующуюся в них динамическую, виртуальную идентичность). Идентичность никак не есть единичное статическое состояние. Во всяком случае, она не всегда такова. Можно полагать, что есть спектр и серии идентификаций как последовательно-параллельный процесс, в отношении которого уже не скажешь, что в нем налицо единичное “здесь” и “теперь”[2]. Раньше мною принималось, что творчество — это умное делание “в образе другого”. Но то же справедливо — через автопоэзис — и в отношении личностного процесса как такового, а не только в отношении личностного роста[3]. Отсюда вытекает тема самоидентичности и аутентичности[4]. Воображение, как мы видели ранее, суть стихия отождествлений и остранений, а потому развитая оспособленная форма идентичности - это способность самоопределения. То же самое, по сути, предполагается и в определении понятия аксиоматического состояния как развертке плазматической, демонстрационной, эвристической и процептивной функций. То есть идентификация есть процепция (и реализуется она в форме инкультурации)[5]. Далее, поскольку процепция, как идентификация, соотносится с типикой “поиска ->выбора ->устроения ->обитания”, аутентичность оказывается сознаваемым показателем обитаемости. Обитаемость — это аутентичность в ее внешнем, опространствованном средовом выражении. И напротив, аутентичность — это обитаемость во внутреннем, состоятельном и витальном выражении. Таким образом, оспособленность сошлась с обитаемостью. Быть способным, мочь, возмогаться в каком-то жизненном мире — и значит обитать в нем. Это уже не столько интенциональная, сколько операциональная трактовка идентичности. Обитать — не значит просто быть в каком-то жизненном мире, но уметь быть в нем. Означает ли это, что умение быть в каком-то жизненном мире делает его своим? Скорее всего, нет! Но тогда — отчужденность даже в обитании? Да, если отмеченным является уже не отождествление, а оспособление. И это понятно в силу того, что естественность отождествления и свободосообразность остранения не переносятся на оспособление[6].  


[1] Фрагменты из тетради: 26.11.94 - 20.02.95, дополненные 27.11.95.
[2] Отсюда - петли процесса идентификации и точки идентичности. Идентичность как интенциональная реальность.
[3] Не только творчество, но также хранение и спасение “в образе другого”. Тут есть над чем задуматься, особенно в отношении спасения. Если понятно, что такое аутентичность творческого опыта, то куда менее — аутентичность опыта спасения. Хотя и ясно, что спасаемый человек совсем не то же самое, что человек в его повседневности, текучей и преходящий, отягощенный пороками и грехами. Преображение как прообраз спасения.
[4] Идентичность как сфокусированная и константная интенциональность. Вообще-то никак нельзя сказать, что интенциональность непременно указует на один какой-то единичный предмет. Она может указывать и на пространства и вообще на то угодно.Но когда интенциональность фокусна и константна, то налицо локальная идентичность.
[5] Единство процепции и плазматичности означает “во свете Твоем узрим свет” (синфотия). Просветление как функция воображения..
[6] Тут какая-то значимая неопределенность и кажется, что типика из статьи “Творчество как проблема дизайна” более богата, чем четверочин свобод.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий