Пастернак об откровении объективности


А об объективности вот что. Этим термином я обозначаю неуловимое, волшебное, редкое … чувство.  <…>Когда Пушкин сказал … «а знаете, Татьяна моя собралась замуж», то в его время это было, вероятно, новым, свежим выражением этого чувства.<…> Для  выражения того чувства, о котором я говорю, Пушкин должен был бы сказать не о Татьяне, а о поэме: знаете, я читал «Онегина», как читал когда-то Байрона. Я не представляю себе, кто ее написал. Как поэт он выше меня.Субъективно то, что только написано тобой. Объективно то, что (из твоего) читается тобою или правится в гранках, как написанное чем-то большим, чем ты. <…>И опять большее, меньшее, - тут не чины, не в этом моя объективность. Не в этом ее жалостная, роковая, убойная радостность. А в незаслуженном дарении. … И этим именно ты больше себя: что ты там, в произведении, а не в авторстве.Потому что твоим гощением в произведении эмпирика поставлена на голову. Дни идут и не уходят и не сменяются. Ты одновременно в разных местах.Вечный этот мир весь начисто мгновенен (как в жизни только молния). Следовательно, его можно любить постоянно, как в жизни – мгновенно. Нет признака, которого бы я не желал вложить в  термин: откровенье объективности»[1]


[1] Б.Л.Пастернак – Цветаевой, 25.03.26 // Рильке Р.М. Дыхание лирики. М., 2000. С.40-41.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий