Традиция и психологическая культура


Осознать самоценность традиции — значит увидеть в ней не только самобытный взгляд на мир, неповторимые обычаи образа жизни, но и ту глубинную психологию, имея в виду которую В. Семенцов удачно назвал традицию «трансляцией субъективности». Самоценна не только каждая традиция, но все они являются достоянием общества как целого, будучи резервными возможностями культурного роста всех его частей.В условиях интенсивного потока технологических, информационных и социально-культурных инноваций (и формирования соответствующих планетарных инфраструктур), традиционные психологические культуры Евразии (шаманизм, суфизм, исихазм и др.) начинают играть доселе несвойственную им роль. Когда нагрузки на психику человека достигают порога, за которым начинается деанимация, возникает потребность в использовании тех или иных психопрактик душевного и личностного роста. Традиционные психологические культуры опознаются при этом как источники самообразов внутреннего человека, приемов самоопределения и поведения в заличных (трансперсональных) реальностях.Именно этим оправдывается обращение — при обсуждении проблематики родового сознания или душевной зрелости — к современной гуманитарной психологии и психотерапии. Язык ее концепций и процедур позволяет каждой психологической традиции выразить себя способом, адекватным самосознанию современного образованного человека и дающим возможность конвертировать концепции и процедуры одной традиции — в другую.Когда же речь заходит о собственно духовных, религиозных традициях, сознание вступает в контакт с такими уровнями самобытия, самомышления и самочувствования человека, где уже не срабатывают фигуры обыденного и культурно специализированного сознания. Здесь требуется ясно ощущать грань между заповедованным человеку исповеданием веры и доступным ему свидетельствованием ее (через творческое самовыражение в чувстве, мысли или общении).Было признано, что проработка психологических традиций в гуманитарно-психологическом горизонте составляет одну из существенных сторон межрелигиозного диалога и «нового воцерквления».Это работа на пороге между сознанием и сверхсознательным, работа с символами и энергиями, образующими оболочку самости, и потому на них уже не распространяется противопоставление «внешнего» и «внутреннего». Она, эта работа, предполагает принятие человеком ответственности за все переживаемые им душевные состояния (где бы ни лежали их источники), в том числе — за насильственные и разрушительные свои проявления.Гуманитарно-психологическая конвертируемость одной традиции в другую не порождает, однако, релятивизма в отношении традиций как таковых. Она лишь означает образование своего рода психической ткани, концептуально и процедурно соотносящей их. Выбор же, как всегда, остается за человеком как личностью. Личностная зрелость и состоит в способности отказаться от того, что мне принадлежит, и удовольствоваться тем, к чему принадлежу я сам.Само событие гуманитарного диалога на конгрессе мы расценили как естественный — пусть и небольшой — шаг на пути к свободному гражданскому обществу, к строю межличностных отношений, основанных на открытости, терпимости и взаимоприятии. Когда все свои или чужие «за» и «против» уже известны, нет нужды в продолжении словопрений. Ведь это чистой воды магизм — думать, что лишний раз произнесенное слово самим фактом своего произнесения может что-нибудь изменить в сознании тех, с кем мы не согласны и к кому обращаемся.На этом дело, разумеется, не кончается: именно вследствие решения остановиться в точке несогласия открываются новые творческие и человеческие перспективы — поиск таких тем и областей, совместная проработка которых позволит сделать следующий шаг к иным, неочевидным в начале, согласиям… и несогласиям.    

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий