Антропологический поворот: о точках сходимости научно-технической и гуманитарной перспектив


Автор: Генисаретский О.И.  

 

 Лекции Генисаретского О. И. в Политехническом музее 17. 10. 2011

 

Эта лекция  не столько  время открытых дверей, сколько приглашение в открытость развития, в то будущее, что за развитием предполагается, но  всегда остается terra incognito, землею незнаемой. Важно сразу сказать, сходимость перспектив – это не одностороннее движение от одного к другому, а встречное. Для каждой из сторон противоположная сторона, - по разным причинам, - выглядит как периферия, нечто экзотическое, малозначимое и не обязательное. Тем интереснее, а по мне так и перспективнее, выглядят шаги по их сближению. Состояние дел Современная нам фаза развития, обозначаемая словами «модернизация», «инновации», «креативность» (…), окутана множеством разнородных научных дисциплин, методологий, техник, практик, мировоззренческих установок (...), - естественно-научных, социальных, гуманитаных, когнитивных (…). При этом их  взаимные отражения,  «перекрестные опыления», непрекращающиеся попытки синтезов, конверсий, междисциплинарного сидения на многих стульях, прорывов к предельным точкам Ω   не дают освободиться от предощущения хаоса. Так дело выглядит «с птичьего полета» и практически значимо разве что для тех, кто уже занимается стратегиями развития и его когнитивными институтами. Время «больших идеологий» сменилось временем «больших стратегий». Но такой уровень обобщения здесь и сейчас, для нас с вами неуместен, потому как безличен. И для меня, и для вас это выступление – своего рода моя визитная карточка. И потому, питая неприязнь к заискиванию и пустым обещаниям, я счел возможным прямой речью, на своем внутреннем автокоде обозначить ту перспективу, которая из сложившегося состояния дел вытекает для меня, и уже внятно, и документируемо проявлена  в нашей профессиональной практике. Это - антропологический поворот - направленность развития, ставками которой, - в каждой точке текущего настоящего, - являются: - с одной стороны, выращиваемые «на себе» когнитивные способности мышления, понимания, знания (…), -  с другой, накапливаемый личностный, эмоционально-ценностный  опыт сознавания и сообщительности, питающих наше творческое воображение (в том числе, проектно-стратегическое). Самоценное же, как всегда, лежит по ту сторону того и другого. В антропологическом повороте – самоценначеловечность человека (…)[1]. Самоценны в антропологическом повороте практико-со-образны – ценностные значения вещей, слов, образов, мыслей, решений, действий (…) и их правдоподобные оценки. А проблематично -  такое развитие событий, при котором сохранение человечности не перекрывается рисками ее утраты. От надежд на приращение ее пока здравосмысленно.   А теперь, что называется, поехали!   I.            Гуманитарно очевидное, но управленчески не артикулированное Речь тут идет о таких социально-гуманитарных ценностях как доверие, добросовестность, социальная и экологическая ответственность, толерантность, ненасилие, человеческие  или семейные ценности, права человека (в т. ч. на рабочем месте), преступления против человечности (…). В целом это горизонт ценностной риторики, этической убежденности и верований, с которыми, так или иначе, соотносит себя культура корпоративного предпринимательства. В корпоративной культуре крупных корпораций эта  направленность развития поддерживается практиками корпоративной вовлеченности и лояльности. А в публичном пространстве она составляет предмет рамочных деклараций, рамочных договоров и законов.   II.          Субсидиарная имплантация Заметен весьма своеобразный процесс (эффект) перезагрузки «больших», разнородных и сложных, «системностей» - в «малые», малые и простые,  с сохранением семантической насыщенности (смыслов и значимостей) «большого» - в «малом».   Несколько показательных примеров:    Жорж Диди-Люберман. То, что мы видим, и что смотрит на нас.  СПб., 2001. Тут на примере «Черного куба» Тони Смита, как раньше на примере «Черного квадрат» Казимира Малевича, показано сколь плодотворно  базовые смыслообразующие оппозиции бытия/ничто (онтология), женского/мужского (мифопоэтика), предела/отпредельного (синергиная антропология) и т. д. используются для интерпретации произведений современного искусства. Если загляните в эту книгу, то лучше поймете: -      во-первых,  как и зачем нужно уметь «Думать иначе!»; -      а во-вторых, почему важно не только то «что мы делаем», но и то «что делает нас».   ⌘ Маурицио Феррарис. Ты где? Онтология мобильного телефона. М., 2010. «Основной тезис: мобильный телефон…  порождает непредвиденные преобразования процессов видения, понимания, обучения. Первый вопрос, с которым обращаются к собеседнику по мобильному телефону, - «Ты где?»  - абсурдный и немыслимый в эпоху стационарного телефона, навел (венгерского философа) Криштофа Ниири на мысль «Ты где?» является также основным вопром философии или, проще говоря, интересной с точки зрения философии темой: мобильный телефон порождает mobile ontology, онтологию мобильности, а не только mobile feast, праздник мобильности, «который всегда с тобой» (Хэмингуэй).» (c.13) Не стану лишать вас удовольствия самим почитать эту,  по впечатлению  неожиданно веселую, но вполне серьезно написанную книгу. Отмечу только два момента в ней проблематизированных: 1) Как специфический объект, мобильный телефон относится автором к социальной онтологии, а не к физической или к виртуальной. 2) Появление мобильного телефона обозначает торжество не устных, а письменных форм. Речь идет, в том числе, обидеограммах, которые не фиксируют речь, а обозначают состояния и ситуации, настроения и намерения. Но сверх того озаписях-регистрациях (в различных реестрах), т. е . о об актах самоидентификации пользователей, - с разнообразными и непредсказуемыми последствия для себя, которые наступят  потом, когда тебя будут идентифицировать в интересах вовсе не твоих. (Социальная реальность конструируется в обществе как раз на основании подобных записей, - вывод, сделанный со ссылкой на  философию Жана Дерриды).   v   Будь у нас больше времени, стоило было бы вспомнить статью «Точка» свящ. Павла (Флоренского)  из его словарного проекта 20-х г.г. «Simbolarium”.   Если у кого-то возникнет вопрос о системности «чего» идет речь в субсидиарной имплантации, отвечу  о  «мирах» - об одном из возможных миров, некоторых из них или о всех. Если же кто, забегая вперед, спросит о  «чьей» системности, отвечу – тех, кто идентифицирован в этих мирах, кто со-направлен с ними в их развитии (ко-интенционален им) и тем самым «со-звучен», «со-образен». И, что не менее важно,  активировируем в них,  и «энергообеспечен». А сильная мотивированность, заинтересованность, как известно, питает способность инициировать новые процессы иучреждать новые структуры. Замечу кстати, что процесс субсидиарной имплантации схож с «переписыванием миров», а именно таков девиз Биенале современного искусства, проходящей в Москве в настоящее время. Так что по сути речь идет о точках схождения не только технологической и гуманитарной перспектив развития, но и художественных. На примере с мобильным телефоном видно также, что  сакральная интонация,  - свойственная «большим» мировоззренческим дискурсам, - сохраняется применительно к самому что ни на есть профанному гаджету. Нежданно-негаданно ввалившись в повседневную жизнь, мобильник стал точкой кристаллизации какой-то иной, не распознанной еще до конца антропности. А когда этот проявивший уже опыт начинает сознаваться «эстезийно», эмоционально-ценностно, он смыкается с интенциями, - довольно представительного уже, - трансгуманистического движения, адепты которого убеждены в возможности проектно-технологического «преодоления человека». На этом пути сохранение человечности человека уже перестает быть актуальным.   Однако:  Из интервью директора проекта МТИ «Бог и компьютеры » Анны Ферст корреспондента «Нью-Йорк таймс»: «Вопрос: Зачем нужен теолог в такой лаборатории? Ответ: На то есть две причины. Во-первых, конструируя аналогичные человеку машины, вы делаете предположения о человеке. Теологи исследуют культурные и духовные измерения именно этого вопроса: что значит быть человеком? ... Но есть и другая причина. Если мы конструируем роботов, способных на социальное взаимодействие, заставляющих людей общаться с ними как с личностями, то возникают сложные нравственные вопросы. Например: кто мы такие на самом деле? Развились ли все наши реакции в действительности механическим и функциональным образом? Или же у социального взаимодействия есть такое измерение, которое выходит за эти пределы? Почему я должен считать, что у кого-то еще, подобно человеку есть собственное достоинство, хотя [этот кто-то] – всего лишь механическая вещь? Мы, например, часто дискутируем такой вопрос: какой порог развития будет достигнут, когда роботов больше нельзя будет выключить? На самом деле это вопрос том, когда именно тварь заслуживает считаться внутренне ценной?». Заметим кстати: когда интервьюер спрашивает, зачем нужен теолог в лаборатории, занимающейся проблематикой искусственного интеллекта, ее вопрошание бьет в точку «зачем», «с какими целями», нисколько не смущаясь расхожими припевками об «окончательной победе секуляризации» на индустриальной фазе развития. Но и не задаваясь вопросом о нынешних постсекулярных перспективах развития.   И другой пригляд в ту же сторону:  Роберт Грейвс, именитый поэт, историк-мифолог, антрополог. Из публичной лекции в МТИ. «МТИ … еще на заре 20-го в. осуществил тесную интеграцию всех наук на том основании, что студент не может стать хорошим инженером, не повращавшись как следует среди гуманитариев, и наоборот. МТИ является социально ориентированным учреждением. Это убеждение я вынес, поприсутствовав на заседании Комитета …, который планирует формирование новых образовательных навыков»[2]. Кстати, на этом же заседании обсуждался  вопрос: «Нужно ли в институте и дальше преподавать философию в качестве специального предмета?» Грейвс ответил на него дважды, как антрополог и поэт. И весьма своеобразно. «Для меня философия – это странная болезнь мысли, которую нельзя понять без ссылки на атмосферу Древних Афин, где она впервые заявила о себе и где уживались более-менее свободная мысль, рабский труд, богатые серебряные рудники, сильный флот, бесправное положение женщин и идеальная педерастия. Философия – это предмет для антропологов. Она стоит в одном ряду с такими странными явлениями, как утверждающее само себя фрейдистское жречество, которое рядится под научное сообщество; в равной мере ненаучное, но, опять же, утверждающее себя коммунистическое жречество; беспредметное искусство и филателия. Имея минимальное антропологическое образование, студенты сами могут обнаруживать такие явления, даже не тратя особо много времени на их детальное изучение». (с. 40) «Антропология – это связующее звено между учеными и поэтами, хотя их работа в поле, среди различных племен, порой заставляет их забыть язык науки, ля того, чтобы понять, как думает и поступает первобытный человек, придется признать существование таких вещей, как магия, пророчества и божественная одержимость. Проходит немного времени и в своих  записных книжках антропологи начинают писать эти понятия, забывая ставить их в кавычки» (с.39). Язык антропологии – научный язык, все приемлющий    с остранением, но без отторжения, сохраняющий возможность признания, принятия изучаемых феноменов в работу интеллектуального переосвоения. Это отношение называется также «дистанцией». Тоже в своем роде «открытость» и «мобильность»! Ну а как поэт Р. Гревс счел возможным поговорить в МТИ и о том, что, по его мнению, навсегда останется за порогом университета – о вкусе и поэтической одержимости. Умолчим и мы сегодня об этом.   III.     От потребностей – к образу жизни. От usability – стилю жизни. 1). Начинающийся сегодня «Курс технологического предпринимательства» - что-то вроде «курса молодого бойца», призванный восполнить дефицит бизнес-образования в наших технических вузах. Гарантии успеха солидные:  от «ведущих специалистов Майкрософт»! Курс построен на организационно-управленческом схеме  жизненного цикла  продукта: от осознания потребностейчеловека,  для удовлетворения которых должен быть создан  продукт (технология), через проектирование продукта и деятельности по его созданию, до …  построения  модели реализации (продаж) продукта и самой реализации  (продажи). В своем роде – это тренажер, позволяющий обойтись без углубленной финансово-экономической и юридической подготовки. Но вот вопрос: продукт – это спроектированная  технология или Startup, выпускаемый на рынок startup*ов? Если же речь идет о внутри-корпоративном предприниматестве,  тогда оценка, отбор и реализация startup*ов будет проходить не на рынке, в внутри корпорации?   2) История с usability. Расширение и углубление темы-проблемы: - эргонимика, - интерфейс, - usability = удобство, сподручность, естественность в рамках разделяемого образа жизни, - сообщества пользователей, со своим образом жизни и самообразом (идентичностью) и волей к сохранениию их во всех возможных мирах. Можно, конечно, и эту волю описывать в терминах «потребностей», к примеру,  как экзистенциальную потребность в смысле жизни, напр. Однако …experience (опыт переживания, запечатления,.. инсайтов, трансов (…) и прочих психических реальностей)!!! Поколенческая приуроченность «своего иного» опыта. Психоделика и/или минимализм у 60-десятников. … Или нынешний активизм. Ххх Что это было? Пунктирное экспонирование того, что для себя исключитель называю когнитивно-стратегической навигацией…

[1] От конфуцианского … через «открытие человека» гуманистами Возрождения - до  Homo humanus Гегеля, «преодоления человека» Ницше в XIX в. и декларации о «смерти человека» в XX в.
[2] Роберт Грейвс. Девятьсот железных колесниц. / Мамона и Черная Богиня. Екатеринбург: У.Фактория; М.: АСТ, 2010.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий