Четветое: 27.09.06


Материалы к  занятию 1. Наследие, жизнеспособность и развитиеРоссия - страна разнообразных этнокультурных традиций, больших цивилизационных кругов (славянского, тюркского, финно-угорского, кавказского…),  традиционных конфессий, представляющих великие мировые религии и… множества более молодых деноминаций.  В их вековом сосуществовании складывалась самобытная российская культура, в которой до  сих пор слышны неповторимые голоса разных народов, населяющих нашу страну.Задача – выбрать геокультурную стратегию и сформировать пакте культурных политик. А дял этого следует: - от публичного признания культурного и духовного наследия  основой жизнеспособности страны;-  от уверенности в том, наследие это уходит корнями в традиции конфессиональные;- перейти к внятной культурно-политической работе по сохранению сложившегося в стране этнокультурного разнообразия и его гуманитарно-проектному переосвоению; - включив эту работу в состав первейших стратегических целеполаганий. Мы настаиваем на неразрывном единстве ценностного — духовно-практического и психопрактического - строя конфессиональных и этнокультурных традиций, как таковых. В первую очередь потому, что и те, и другие относятся к общей для них реальности личносто-родовых отношений и личностно-родового сознания. Речь, разумеется, идет о рефлектированном традиционализме, устойчивые фигуры которого давно приобрели аксиоматическое значение и в рамках «высоких» культурных традиций, и в теле здравого смысла повседневности, и в опытах современного антропологического воображения. 2. Этнокультурная идентичность и историческая судьба Этнос, - согласно Л.Н.Гумилеву, - это живая, самовос-производящаяся реальность, что отличает ее от любых форм социальной организации. Этносы существуют в пространстве между биосферой и социосферой, у них своя, отличная от социальной и культурной история, их бытие прямо и непосредственно связано с природной и космической средами. Культура и составляющие ее произведения, системы сознания и коммуникации, социальные институты и артикулируемые в них социальные ценности, различные системы жизнеобеспечения, - все это искусственные создания человека, судьба которых предопределена их тварностью, а потому и неустранимой бренностью. Будучи созданными, они могут сохраняться в неизменном виде достаточно долго по инерции, поддерживаться в своей неизменности с помощью специальной деятельности и затрат живых сил или же разрушаются силою времени. Этносы же, как живая, нетварная - в историческом горизонте - реальность, обладают свойствами самопорождения и самовоспроизведения. Этнологическое представление о человеке и этносах, как природных, естественных общностях людей, - с методологической точки зрения - относятся к горизонту витальных  онтологий, для которых самоценны жизнесообразность и жизнеспособность. К этому же горизонту относятся и современные экологические практики, ценностной и целевой доминантой которых является жизнесбережение. Экологическое движение способствовало осознанию того, что в стратегическом отношении первичными являются хранительное и причастное отношения к любым ценностям жизни и культуры. А поскольку этносы признаются не только носителями культуры или коллекттивными обитателями культурной среды, но и частью природы, экологически ориентированное сознание настаивает на необходимости сберегающего, воспроизводственного отношения к  этносам и их витальным ресурсам. Три измерения в историческом и экологическом бытии этносов: -  присущие культуре каждого этноса черты, отличающие ее от культур других этносов (участие в культурном разнообразии); - способность данной этнической культуры влиять на культуры других этносов и, в свою очередь, испытывать их влияние (участие в межкультурном взаимодействии и коммуникации); - самотождественность этносов во времени и во всех иных значимых для его бытия измерениях, достигаемую через ценностностную преемственность их среды/культуры (участие в родовой подлинности). Достижение достаточно высокого уровня этнокультурной идентичности предполагает все перечисленные виды участия. А это означает, в частности, что ей присуща специфическая историчность, обеспечиваемая механизмами трансляции/инновации. В экологическом отношении этнокультурная идентичность может быть понята как динамическая обитаемость в среде и культуре, границы между которыми также подвижны. Императив этнокультурной идентичности во всех возможных мирах: в любых предлагаемых историей обстоятельствах этногенеза важно искать и находить такую стратегию освоения предлагаемых обстоятельств, которая бы усиловала, а не ослабляла этнокультурную идентичность). Исходным является отнюдь не понятие этнической культуры, как связанной совокупности значимых для бытия этноса ценностей, а понятие этнического стереотипа поведения в отношении к культуре, ибо именно этот стереотип регулирует отбор объектов, принимаемых в актуальную этническую культуру. С точки зрения способов воплощения ценностей культурная среда весьма разнородна. В нее входят и овеществленные памятники культуры, и ценности, означенные в текстах и обращающиеся в системах коммуникаци, и психически воплощеннные ценности, означемые в символах психологичесокй культуры. Однако, вне зависимости от способа своего воплощения - и благодаря нему, - ценности эти соотносимы между собой в едином актуальном состоянии культурной среды. Распространяя понятие этноландшафтного равновесия, храктеризующее обитание этноса в природной среде, на пребывание этноса в среде культурной, можно ввести понятие об этнокультурном равновесии, что снова возвращает нас к теме этнокультурной идентичности, соотносимой теперь с этническим стереотипом поведения в отношении культуры. Тут правда приходится признать, что культурологическое, этнически нейтральное понимание культуры, которая иногда почему-то отождествляется с общечеловеческой, теряет свою различительную и объяснительную силу. В обсуждаемом тематическом поле следует различать три уровня культурной реальности: - культуру как среду многоразлично воплощенных ценностей, в которой могут обитать различные этносы; - ту ее часть, которая в состоянии этнокультурного равновесия идентифицируется этносом как "своя" и значимая для данной фазы этногенеза (экологически воплощенная часть этнической культуры); - наконец, совокупность тех значимых для этноса ценностей, которая  никак не представлена в культурной среде и осуществляется лишь в психологических традициях этноса, в его коллективном бессознательном (экологически невоплощенная часть этнической культуры). Приняв это различение, можно видеть, что коллизия этнокультур-ной идентификации протекает на первых двух уровнях, а понятие этнической культуры относится к двум последним. Что же тогда представляет собой самобытность этнической (или национальной) культуры? Размышляя о задачах национального самопознания и отличительных особенностях истинного, морально и логически оправданного национализма Н.С.Трубецкой писал: "индивидуальное самопознание способствует самобытности национальной культуры, самобытности, которая ... является коррелятом национального самосознания. Но и обратно, самобытная национальная культура сама способствует индивидуальному самопознанию. ... Она облегчает им (всем тем, кто озадачен  этим само- познанием - О.Г.) понимание и познание тех черт индивидуальной психологической природы, которые служат проявлению общего национального характера. Ибо в истинной национальной культуре все такие черты находят себе яркое и выпуклое воплощение, что позволяет всякому индивиду находить их в самом себе, познавать их (через культуру) в их истинном виде и давать им правильную оценку в общей бытовой перспективе». Это психокультурное понимание самобытности тяготеет к видению этноса как носителя своей культуры, видению, для которого самобытность аксиоматична и является ценностным основанием исторических целеполаганий. Однако, больший интерес для нас сейчас представляют замечания автора о психокультурной проблематике указнного целеполагания. Он пишет: "Только при наличии ... постоянного взаимодействия между индивидуальным и национальным самопознанием возможна правильная эволюция национальной культуры. Иначе эта последняя может остановиться на известной точке, тогда как национальный характер, слагающийся из отдельных национальных характеров, измениться. В этом случае весь смысл самобытной национальной культуры пропадает. Культура утратит живой отклик в психике своих носителей и обратится в традиционную ложь и лицемерие, способное лишь затруднять, а не облегчать индивидуальное самопознание и индивидуальную самобытность". (Там же, с. 323). Эти психокультурные соображения Н.С.Трубецкого были подхвачены Л.Н.Гумилевым, также считавшем, что потеря вкуса к самопознанию, к работе самоопределения в современных обстоятельстваах суть этнокультурная псевдоморфоза, "отождествление национальной самобытности с древними культурными формами, созданными в прошлом и переставшими осуществлять живую связь культуры с псхикой ее носителей". Приведенные соображения двух авторов позволяют нам еще раз подчеркнуть, что в проблематике этнокультурной идентичности есть особая психокультурная озадаченность - такая связь индивидуальной и этнической психики с культурой, которая должна сохранять качество жизнесообразности, способствовать наращиванию витальных ресурсов этносов, а не угнетать их. В противном случае самобытность перестает быть реальным качеством культурного и исторического бытия народа и  превращается в декларативный лозунг, пустую национально-идеологическую форму. Точка зрения этнокультурной идентичности, вместе со взглядом на культуру как среду обитания этносов, - это точка зрения рефлектированного реализма культуры. Наивный реализм в отношении к культуре, коим во многом погрешает взгляд на этнос как на носителя собственной только культуры, слишком часто оборачивается национально-культурным утопизмом, жизненные последствия которого слишком хорошо известны (в том числе, своим творческим и идйейным бесплодием). Напротив рефлектированный реализм, свойственый взгляду на этнос как обитателя культурной среды, не только оправдывает само-стоятельность народнической, этнологической ориентации националь-ного самосознания, но и обосновывет возможность видеть в пасихоло-гической культуре источник живой связи культуры с индивидуальной и этноколлективной психикой. Евразия - уникальное культурно-этническое пространство, вмещающее в себя разнообразнешие культурно-психологические и религизно-духовные традиции. Это и метаэтнические мировые религии с достаточно сильно выраженной социально-институциональной структурой, и мистериально-культовые автохтонные традиции отдельных этносов и этнических групп, не имеющие социально-конфессиональных опор, и традиции, неокрашенные какой бы то ни было этнический специфи-кой и реализующиеся на коммунитарной основе. Процедуры выбора тем: *Разбивка на 4 – 5 групп по 3 чел. _ Лотерея! *Распределение 5-ти тем по группам _ Лотерея! *Переходы из группы в группу по взаимному согласию. Темы для групп: Пространственность Кассирер Эрнст. Философия символических форм. – Т. 1. Язык. – Гл. 3. Язык в фазе созерцательного выражения. – М.- СПб.: Университетская книга, 2002. Флоренский П.А. Значение пространственности // Статьи и исследования по истории и философии искусства и археологии - М.: “Мысль”, 2000. Хайдеггер М. Искусство и пространство: http://www.countries.ru/library/texts/hidd.htm. Башляр  Гастон. Избранное: Поэтика пространства. - М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2004. Топоров В.Н. Пространство и текст // Текст: семантика и структура. - М.: Наука, 1983. Генисаретский О.И. Пространственность в иконологии и эстетике свящ. Павла Флоренского // Флоренский П.А. Статьи и исследования по истории и философии искусства и археологии - М.: “Мысль”, 2000. Пространства России. Хрестоматия по географии России. Образы страны. МИРОС, 1994. Событийность Муравьев В.Н. Овладение временем. - М.: РОССПЭН, 1998. Жюльен Франсуа. О «времени» и искусстве «жить»М.: Прогресс-Традиция, 2005. Евразийская перспектива. М.: ЦГИП “Путь”, 1993. Ассман Ян. Культурная память. Письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности. – М.: Языки славянской культуры, 2004. Рикёр П. Память, история забвение. - М.: Изд-во гуманит. литер., 2006. Ценности Мамардашвили М.К. Сознание и цивилизация // Сознание и цивилизация. Тексты и беседы. – М.: Логос, 2004. Кокс Х. Мирской град. Секуляризация и урбанизация в теологическом аспекте. М.: "Восточная литература", 1987. Генисаретский О.И. Образы и праобразы // Навигатор: методологические расширения и продолжения. – М.: Путь, 2001 Лютикова Е.В. Аксиоматика повседневости. Внерациональные основания познания и кммуникации. – М.: ИКАР, 2006. Психопрактики и психологическая культура Бейтсон Г., Бейтсон М.К. Ангелы страшатся. К эпистемоло­гии священного. М.: Технол. школа бизнеса, 1992. Минделл Э. Психотерапия как духовная практика. - М.: “Класс”, 1977. Мэй Ролло. Открытие бытия. Очерки экзистенциальной психологии. М.6 Институт общегуман. исследований, 2004. Хиллман Дж. Исцеляющий вымысел. - СПб.: Б.С.К., 1997. Энрайт Джон. Гештальт, ведущий к просветлению.  – Гл. 3. Сознавание. -  М.: ЭКСМО, 2002. Совершенный человек. Теология и богословие образа. - М., 1997. Торчинов Е.А. Религии мира. Трансперсональные состояния и психотехника. - СПб., 1997. Фуко М. О трансгрессии // Танатография эроса. Ж. Батай и французская мысль середины XX в. – СПб.: МИФРИЛ, 1994. Генисаретский О.И. Психотехнические типологии // Навигатор: методологические расширения и продолжения. – М.: Путь, 2001. Мифопоэтики, фэнтези и утопии Топоров В.Н. Модель мира мифопоэтическая // Энциклопедия народов мира. Т. 2. Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ. Исследования в области мифопоэтического. - М.: “Прогресс”, 1995. Топоров В.Н. Святость и святые в русской духовной куль­туре. Т. 1-2. - М.: “Языки русской культуры”, 1995-1998. Романы и повести: Герберт Френк. Дюна. Гонсовский Север. [Разное] Толкиен Дж.-Р.. Фластелин колец (Трилогия). + О волшебной сказке [эссе]: http://www.lib.ru/TOLKIEN/fairyt.txt. Уэльбек М. Возможность острова. + Мир как супермаркет [эссе].

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий